я вчера хересом ошибся: "Трудовой хлеб" А.Островского в ШДИ, реж. Егор Равинский

_arlekin_

2022 - 06 - 16 13:58:00

На моей памяти "Трудовой хлеб" ставился лишь раз, в конце 1990-х в Малом театре, я видел тот спектакль Александра Коршунова и с ним же в роли Корпелова чуть позже на малой сцене филиала - достойный, скромный, камерный и разумеется, сугубо реалистический. Режиссерская задумка Егора Равинского - в содружестве со сценографом Юлианой Лайковой, художником по костюмам Екатериной Груздевой и художником по гриму Натальей Захаровой - куда более амбициозна и замысловата. Поначалу совсем пустое пространство зала "Манеж" заполняется плоскими элементами декораций - фотопринтами на вырезанных фанерных щитах (иные из них, впрочем, "обманки", и способны раскладываться в объемные конструкции): таковы не только предметы мебели, но и, например, "портрет" умершей матери главной героини, и березовая роща (почти до финала гигантские стволы - тоже плоские - развернуты к залу изнанкой), и лодочка, и запряженная лошадью телега, добавляющие пьесе динамики, размыкающие ее камерное пространство... Авторский подзаголовок к «Трудовому хлебу» - "сцены из жизни захолустья", режиссерский - "сцены из жизни маленьких людей в большом городе", и "большой город" (а Островский тоже пишет о Москве, под "захолустьем" разумея не географию отнюдь... а именно пресловутых "маленьких людей") является на сцену фасадом дома, березовой рощей, водоемом, проезжей улицей, хотя все обозначено отдельными и сугубо условными театрально-сценографическими приметами... Фабула же "Трудового хлеба" для Островского типична и гораздо увлекательнее, глубже им реализована в бесконечных "поздних любовях", "последних жертвах", прочих "бес(З)приданницах"... - живущая при спившемся дядюшке Иоасафе Наумовиче сиротка Наташа от роду 25 лет, а это по тогдашним понятиям "поздняя любовь" уже, влюбляется в авантюриста Жоржа Копрова и отдает ему "заветные" деньги, оставшиеся от матери ей на "приданое", но потеряв и их, и горе-жениха (потерпев крах с очередной аферой, тот застрелится), соглашается выйти замуж за неказистого домовладельца, которому отец задолжал за квартиру... В пьесе много, до оскомины и умопомрачения, говорят о необходимости труда, жить трудом, зарабатывать трудясь... при том никто, в общем, не работает - чем занимаются, помимо любовных переживаний, великовозрастная Наташа и ее ровесница Евгения, бедная родственница Корпеловых (Александра Гладкова), можно только догадываться; дядюшка Иосаф Наумович (Дмитрий Репин) пробавляется дешевыми частными уроками, но ученики беднее учителя, и пропивает гонорар он быстрее, чем успевает получить; про остальных нечего и говорить - хлыщ, мот и обманщик Жорж Копров (Андрей Миронов-Удалов) думает только о том, где раздобыть много денег, не работая (работая, много не добудешь, это ясно даже сторонникам теории "трудового хлеба"...), разбогатевший бывший однокашник Корпелова чиновник Потрохов (Игорь Лесов) за самое "умственное" занятие почитает раскладывание пасьянса, а лучшим источником дохода видит наследство (оно ему досталось, кстати, от покровителя покойной матери Наташи - та из гордости подачек не захотела взять... с тем и померла); ну кое-какая весточка из прошлого (от матери и господина, которому она верно служила экономкой) все-таки Корпеловым перепадет благодаря чисто водевильному ходу пьесы - в порыве "раскаяния" бывшая ключница покойного, живущая на дому у Потрохова (Анастасия Фурсова) "исповедуется" хмельному Корпелову, принимая его за "блаженного" и передает господские бумаги, о которых тот наутро и не вспомнил бы, если б не его кухарка Маланья (Ирина Хмель), кстати, единственная, кто наглядно трудится на сцене, к финалу даже собирая настоящий (объемный, с закусками на тарелках и бутылками игристого "Золотой медальон"!) праздничный стол. Еще один "работник", чьи труды и дни, правда, остаются вне поля зрения - домовладелец и лавочник Чепурин (Данил Никитин), за которого Наташа выйдет, потеряв (во всех отношениях) Егора, ну зато плоды "трудов" его налицо... Но положа руку на сердце, то, что происходит с героями, куда менее интересно, чем то, что и как они говорят - а с этой точки зрения пьеса вопреки любым ожиданиям (и от спектакля Малого такого ощущения не возникало между прочим...) оказалась кладезем афоризмов, прям-таки напрашивающихся в альбомчик крылатых фраз на каждый день. Безусловное первенство среди героев-златоустов - за Иосафом Наумовичем Корпеловым, вечно пьяным шутом, напропалую мешающим запавшие в память случайные латинизмы с выспренними импровизированными "поэтизмами" - начиная с " по первым числам затрудняюсь и скорблю" , заканчивая "я вчера хересом ошибся" ; но не отстают и остальные - от жены Потрохова (Поликсену играет Ольга Бондарева, и с Жоржем Корпеловым ее героиня за спиной мужа крутит роман) с ее сакраментальным " моя жизнь есть непрерывная цепь страданий" (цитата из французского романа, которую скучающая богатая дамочка примеряет на себя) до полубезумной на вид, однако, едва доходит до дела копеечного, вполне себе на уме, ключницы - " надо б тебе гривенничек дать, да не взыщи уж". А к иным из наших галахических театроведов идеально применима формулировка "нет ничего тоскливее этих бедных добродетельных людей, этих Диогенов" , вложенная автором в уста Потрохова. Впрочем, для Островского цинизм Потрохова оценочно маркирует скорее говорящего, нежели адресата, литератор-"гуманист" к "бедным людям" по инерции, заданной предшественниками, относится с пиететом, даже если они без фатальных внешних поводов доводят себя до юродства или попросту до скотства; режиссер Егор Равинский тут следует за драматургом, излишне ему доверяя - Корпелову в исполнении Дмитрия Репина (опустившегося пожилого алкаша играет достаточно молодой актер и это, видимо, принципиальный ход) самую малость не хватает для того, чтоб «подняться» (ну или, если угодно, «опуститься» еще сильнее, во всех смыслах "глубже"...) до Мармеладова, хотя в пьяном юродстве Иоасафа Наумовича достоевские интонации слышны за версту, и лишь пристрастие Островского к слащаво-слюнявым финалам с прописной моралью (только в редких, и потому особенно знаковых случаях его "подводившее" - тогда ему удавались "Гроза", "Бесприданница"...) мешает драматургу, а вслед за тем и режиссеру, столкнуть любителя поболтать о "трудовой жизни" пьяного под лошадь... хотя бы плоскую фанерную!